Интервью журналу “Феномена”

Минас Папагеоргиу

опубликовано 26.2.2011

1. Ваша группа состоит из иностранных учёных, которые постоянно проживают в нашей стране в последние годы. Как вы встретились и как договорились сюда переехать? Почему вы выбрали о. Гавдос? Как протекает ваша ежедневная жизнь?

Лет 20-25 назад мы закончили свою деятельность в качестве учёных конкретных областей знаний, получили всевозможные дипломы, и родилась интересная задача – собрать людей разных специальностей для того, чтобы преодолеть эгоистические интересы каждого направления знаний. Возможность собрать за столом разных специалистов довольно быстро привела нас к тому, что неразделимость наук находится в месте их происхождения – в философии. А философия как неделимое вещество существует только в пределах школы Пифагора. Так была создана Пифагорейская Школа философии, которая, как мы считаем, является единственным универсальным источником освоения мира. Все другие, более поздние попытки имеют частный характер.

Мы встречались на разных конференциях, но быстро поняли, что, если мы не будем находиться вместе, непрерывно работать над идеей философского освоения жизни, то нам ничего не удастся. Поэтому мы нашли место: непременно в Греции, на Крите, где мы могли бы осуществлять философию не только в области познания, но и в ежедневной жизни. Для познания необходимо включить и образ жизни. Так родилась наша колония на о. Гавдосе. Принцип строительства колонии таков – собираются люди разных национальностей, вероисповеданий, разных научных школ, разных психологических темпераментов и возрастов.

Можно ли назвать наше существование на Гавдосе жизнью? В некотором смысле можно, потому что жизнью мы считаем такой образ существования, когда все вопросы решаются не с точки зрения своих внутренних убеждений, а с точки зрения согласия. Согласие – высшая форма сосуществования.

Гавдос оказался самым приемлемым местом, потому что, когда мы сюда приехали в 1998 году в поисках места, обнаружили, что образ жизни здесь не заражён современными идиотскими мифами городов и напоминает некоторый уровень древности. Люди, которым было около 70-80 лет, оказались настоящими греками. Их образ жизни – очень трудный и напряжённый, но в их крови присутствует та философия, которую мы искали.

На наших глазах многие из этих людей умерли, а молодое поколение исповедует другую философию – философию денег, изменилась скорость жизни. Этот переход произошёл на наших глазах.

Tripiti, The Chair, "Relax and Smile"

Остров Гавдос оказался южной точкой Европы. И мы зафиксировали этот символ, поставив памятник стулу, у которого есть философская основа.

Появилось сразу два символа Европы – южный и северный. Северный символ оказался стеклянным шаром – музеем освоения Арктики, который расположен в Норвегии, на острове Нордкап. Туда проложено шестиполосное шоссе, рестораны, гостиницы – туристическое место. Наш стул оказался обратной стороной этого вопроса – туда можно пройти только пешком, с большим трудом. Это совершенно дикое место. Стул оказался воистину южной точкой Европы, т.е. его самой внутренней напряжённой силой. И тот налёт цивилизации, который постепенно нарастает к северу – наносной, и мы считаем его временным достижением людей. А глубина самой жизни оказалась обеспечена южной точкой, жизнь оказалась вот такой. Стул символизирует покой и глубинные основы жизни.

Как протекает наша ежедневная жизнь, и какие отношения с соседями, хозяевами острова? Мы стараемся не отказывать ни в одной из просьб, которые от них поступают. Наша квалификация позволяет строить дома, реставрировать и расписывать церкви, ремонтировать машины, убирать урожай на полях серпом, как в первом веке, собирать оливки – делать всю работу, которая нужна на Гавдосе. Мы научились всё это делать, делаем это с радостью, без напряжения, хотя это – тяжёлый труд. Но это соответствует философии, которую мы исповедуем.

2. Могли бы вы охарактеризовать ваше пребывание как социальный эксперимент? Какую деятельность вы произвели в отношении альтернативных источников энергии?

Слова «социальный эксперимент» нам не очень нравятся, т.к. они означают не собственно жизнь, а какое-то её изготовление, наблюдение, т.е. стороннее присутствие в жизни. Мы категорически против стороннего присутствия в жизни. Эксперимент – это не то слово, которое характеризует наше присутствие на Гавдосе. Тем более, не подходит слово «социальный», потому что средством познания в жизненных обстоятельствах мы считаем знакомство, и только знакомство, а понятие «социальный» обозначает возможность отсутствия знакомства. Мы считаем, что в аспекте социальной жизни людей, в общественных науках, в общественных представлениях о жизни собственно человек представлен быть не может, т.к. здесь он является абстрактным представлением о человеке. Мы предпочитаем совместное проживание, в условиях, когда незнакомство невозможно. Это близкие отношения между людьми. Тогда можно рассчитывать на реальное сосуществование.

Наша квалификация позволила нам ещё в 90-е годы оценить возможности Гавдоса по применению энергетической программы для наших домов в том виде, который, который обеспечен самой природой – большое количество солнечных дней и ветры до 10 бофор. Поэтому ветровая установка и солнечные батареи – это самый лёгкий выход из энергетических трудностей. Мы сделали ветровую установку (см. фотографию), такой конструкции в мире практически нет, она работает при любом ветре и даёт устойчивое обеспечение энергией. Кроме того, мы построили дома таким образом, чтобы можно было их не отапливать дровами, соляркой, чтобы они использовали солнце для внутреннего теплового баланса.

3.  Есть ли в мире другие группы, которые имеют подобные намерения? Если да, то где они находятся и в контакте ли вы с ними?

 Люди, с которыми мы безусловно образуем единство, живут не только на Гавдосе. Так сложилось, что наша Школа расположена в трёх местах: одна ветвь – в России, другая – на Гавдосе, и третья ветвь – в Южной Америке, в Венесуэле. Везде образ жизни – тот же. В России Школа расположена в глухом месте, в лесах. Там мы обрабатываем землю, сами обеспечиваем свои потребности, используя местные возможности. В Венесуэле наша группа находится на острове в Карибском море. Такая же картина, та же философия. Это те, с кем мы находимся в безусловном согласии.

Дальше – о тех, с кем мы находимся в условном согласии – в чём-то мы согласны, в чём-то – нет. Отношения между нами зависят от того, насколько близки философские обоснования наших групп.  Есть близкие нам тибетские Школы, с которыми мы общаемся. В Европе существует Школа Розенкрейцеров, с которыми мы во многом согласны. Существуют религиозные Школы – православные монастыри, с которыми у нас много общего. Суфийские Школы – тоже нам близки. Идут постоянные споры, можно сказать, войны, но в пределах философии, т.е. происходят какие-то контакты.

4. Можете ли вы разъяснить в нескольких словах, что такое ПИФЕА?

Мы хотим создать систему, состоящую из двух дополняющих друг друга структур:

  • научный Институт, который базируется на исследовании и применении образа жизни человека на Земле. Институт, пользуясь единой наукой Пифагора, может философски предсказать некоторый вариант будущего человечества. Мы считаем, что философия должна идти впереди всех конкретных исследований и давать им содержание ещё до того как они начались. Такой целостный подход  – это идея Института. Т.е. сначала – философское обоснование гармоничного сосуществования, а потом –  изготовление применений, которые ограничены в своём развитии, в том числе в скорости развития, общими интересами, а не эгоистическими интересами самих частей. Например, есть вопрос: стоит ли развивать электронику? С философской точки зрения может быть обозначена мера её развития, а не самостоятельные потребности самой электроники. Это – одна половина Института.
  •  Вторая половина Института – Храм, в некотором смысле религиозное толкование жизни, которое мы просто сфотографировали с древних способов жизни греков времён Пифагора и до него. Тогда участие богов в жизни людей было фактом. Мы знаем, что боги и люди, смертные и бессмертные могли сосуществовать между собой и устраивать разные способы взаимных отношений, вплоть до Олимпийских Игр, где боги играли вместе с людьми. Возможно вот такого типа человеко – божественное сосуществование, причём близкое. Мы имеем в виду не религиозное в чистом виде представление об этом, а около религиозное, потому что религия и наука всегда дистанцируются друг от друга. А мы считаем, что они должны быть пересечены и взаимно определяемы. Это уже не наука и религия как таковые, отдельно друг от друга. Их пересечение мы понимаем как древнегреческий образец этого союза, где в науках числилась теология, а в религии изучались языкознание и наука о числах.

5. Ваше решение построить храм Аполлона произвело сенсацию. Откуда взялось такое желание? Связано ли это с какими-то религиозными чувствами, или храм будет каким-то крупным культурным сооружением для ПИФЕА?

Такой Храм не будет чисто религиозным объектом, т.к. мы не верим в чистую религию. Храм предназначен для возможности устроить поведение человека, в основном, для организации его моральных представлений о науке –  не всё возможно, не всё нужно делать. В этом случае человеческая мораль сберегает соседние царства: животных, растений, камня, не позволяет считать их ресурсами, а относится к ним как к собратьям по совместной жизни. Моральные аспекты чрезвычайно ценны, т.к. научный подход беспределен, его нужно ограничивать. Поэтому совместное сосуществование храма и Института обязательно для целостного деяния и целостного образа жизни. Это всё скопировано с древних греков. И Аполлон дорог нам тем, что он – прямой наставник и учитель Пифагора. Даже некоторые части тела Пифагора принадлежали Аполлону.

6. По какой причине вы просите разрешение на строительство храма у митрополита Киссамского и Селинского, учитывая, что ответ от него ожидаем? Как вы можете прокомментировать заявление митрополита в прессе?

Второй опорой, кроме древней пифагорейской системы, для нас является византийская Церковь. Она – более молодое образование. Но церковь и византийское государство в качестве своей основы имели фактическую преемственность древнегреческих традиций: дети с начала обучения изучали древнегреческий язык, религиозно – философские построения базировались на древнегреческих канонах. Противоречия между христианством и язычеством не были так страшны, как на западе, где язычество было преступлением. В Византии наблюдалась преемственность. В частности, труды Василия Великого напрямую говорят о том, что такой переход в принципе осуществился, и христианство является прекрасной иллюстрацией глубины философии и религии. Поэтому почтение к византийской церкви в её времена не вызывает противоречий с нашими представлениями. С течением времени, видимо, это изменилось. Но не в этом дело. Мы по-прежнему считаем византийскую церковь местом гармоничного сочетания веры и знаний. Естественно, от неё произошла греческая церковь, византийская церковь на Крите, русская православная церковь, где все каноны христианства имеют византийские корни. Византийская церковь никогда не была в непримиримых отношениях с философией. Между ними было поле гармоничного сочетания. Поэтому мы не можем считать, что эта традиция может противостоять в нашем желании создать такой Институт. А такие вещи, как частное определение нас и наших намерений, являются временными и преодолимыми.

Мы подобрали и разместили на нашем сайте главу из трудов Василия Великого и думаем, что наш комментарий на заявление митрополита выглядит именно таким образом.

7. Знаете ли вы, что в нашей стране есть много организаций и сообществ для восстановления древней греческой религии? Хотите ли вы послать им сообщение?

 Да, конечно, мы хотим послать им сообщение. Учение Пифагора, конечно, не приводит к идее греческого национализма. Это учение базировалось на египетских, вавилонских и греческих традициях и культурах. Оно, конечно, все земное, судя по тому, что из него произошли науки, искусства и многое другое. Мы говорим, что оттенок военного отношения между народами или религиями является пагубным. Со всеми группами, которые занимаются древнегреческими традициями, у нас споров быть не должно и конечно не будет. Это наши союзники и друзья. Почта, которую мы получили со всей Греции в ответ на публикацию наших намерений, нас вдохновляет и радует, придает силы. Буквально мы согласны с каждым письмом, которое к нам пришло.

8. Из каких материалов вы планируете строить храм? Есть ли архитектурная модель, с которой вы будете работать? Когда можно ожидать, что храм будет готов?

 Материалы, которые хранятся на Гавдосе последние десять миллионов лет, позволяют нам построить храм – здесь есть прекрасные камни. Вся отделка храма будет каменная. Но современные технологии позволяют противостоять землетрясениям. Поэтому мы будем применять железобетон, чтобы предотвратить разрушения храма от природных воздействий.

Наши архитектурные изыскания модели храма происходят от древнегреческих храмов. Но всё-таки это современное строительство, и мы ищем меру между возможностью современного видения храма и его древнего прототипа. Ключевые слова при определении архитектурной модели – это свет и воздух. Поэтому не будет никаких стен, будут построены 24 колонны, пространство храма будет открыто всем ветрам. Так что это будет место для проведения мистерий под открытым небом.

Если бы не помехи по поводу разрешения на строительство и прочие помехи, технически на строительство нам нужно два месяца. У нас есть материалы. К лету мы собираемся провести в храме первую мистерию. Но если сопротивление окажется сильным, военным, придётся ввести поправки в наши планы.

Мы собираемся строить не только храм, но и здание Института, конференц-зала для заседаний учёных, которых мы приглашаем на конференции для обсуждения вопросов образа жизни человека. Мы приводим фотографии модели храма и проект Института. Видно, что для конференц-зала планируется обеспечить обзор на 360°. Всё это в плане строительства.

9. Каковы ваши отношения с местными жителями на острове? Как они относятся к вашим инициативам?

Слава Богу, местные относятся к нашим инициативам по-разному. Вообще, за 12 лет у нас не было конфликтных ситуаций с островитянами, и Бог даст, не будет. Препятствием к быстрому и лёгкому строительству храма является, как это ни странно, законопослушность местных граждан. Трудности в получении разрешения на строительство на Гавдосе связаны с многими законами, которые не смотрят конкретно на данное строительство, а декларируются вообще. Например, лесное хозяйство и археология – это серьёзные запреты на строительство. Но мы нашли такое место для строительства – практически это голый камень, нависающий на обрыве над морем. Никакой археологии и леса там быть не может. Но по карте этот камень принадлежит зоне «альфа» по археологии и лесной службе. Поэтому добиться разрешения на строительство на этом камне не просто. И местные жители, с нашей точки зрения, чересчур законопослушны, не смотря на странные способы применения законодательства.

Ag.EvtixiosAg. Manolis

Кроме этого существуют религиозные аспекты: есть толкования наших идей в крайнем варианте, где мы выступаем против православной церкви, даже пытаемся изменить православную религию. Мы считаем, что всё это – временные препятствия. Всё это разъяснится, и методом постепенного убеждения мы это преодолеем. У нас нет намерений менять религию. Кстати, на Гавдосе мы восстановили около православных 10 церквей, некоторые спасли от разрушения. Так что вопрос о религии непростой, но преодолимый.

10. В вашем письме к совету Гавдоса в числе прочего можно прочитать: “Согласно древнегреческой мифологии, был период в Греции, где боги люди сосуществовали. Институт будет изучать возможности этого понятия за пределами мифа в современной жизни”. Не могли бы вы прокомментировать эту мысль подробнее? Есть ли у вас модель организации социума?

Вопрос о сосуществовании мифа и реальности тоже происходит из древнегреческих традиций. Сотворение мифов – это очень распространённый в современной жизни способ одурманивания людей. Существуют мифы, что наука спасет мир, что можно бороться за мир, что экономика может быть плодотворной и т.п. Постоянно циркулируют разные мифы, и они мало имеют отношения к тому, что происходит в действительности. Такое мифотворчество пагубно, потому что его нельзя сравнить с жизнью. Есть замечательный пример Шлимана, который  поверил истории о Трое, и раскопал её. Это реальность, которая со временем стала мифом, в который уже никто не верил. Миф – мифом, а реальностью считают то, что, например, нет денег, или ещё какую-нибудь ерунду. Философия не может разделить миф и жизнь, она обязана их сочетать, причём, чем они ближе, тем лучше. Они должны удерживать друг друга от крайностей. Поэтому мы говорим, что в условиях совместной жизни с богами практически предпочитаем не мифотворчество, а реальность. В этом смысле нужно рассматривать ответ на этот вопрос.

Различают три типа наук: естественные, социальные и гуманитарные. В разные времена предпочтения кому либо из них отдавалось больше, чем это было необходимо. Например, весь ΧΧ век – это сплошь явление естественных наук, которые привели к развитию техники, приборов и т.д. Социальные науки исследуют групповые, массовые явления. Им тоже придавалось огромное значение, например, возникли марксизм, фашизм и т.п. Мы считаем, что ΧI век – это время гуманитарных наук, наук о человеке. Доминанта их развития приводит к тому, что мы  прописываем человека в естественном мире. И, в конце концов, мы должны ответь на вопрос о предназначении человека, о его способах существования, может быть, отличных от животного. Туда входят науки о языке, грамотность, письменность. Тоже немало тайн в этой области, мы очень плохо знаем языки – каково их предназначение, что такое речь, что такое письменность, зачем она дана человеку, и только ему? В этом смысле социальная модель базируется на гуманитарных науках, а не на социальных и естественных. Доминантой ΧI века мы считаем гуманитарные науки. Поэтому социальная модель – прежде всего гуманитарная, а потом уже социальная и естественная модели. Социальная модель возможна, если она не нарушает правила гуманитарного общения. Сейчас произошёл дисбаланс соотношений этих трёх китов, трёх оснований науки. Образ жизни – это гуманитарная проблема. Социальные модели без гуманитарных представлений иногда содержат такую чушь, что страшно подумать, например, есть представления, что турки – враги греков, или русские – враги немцев, или ещё какую-нибудь чушь, на которой строится социальное поведение. А гуманитарные науки здесь отсутствуют. Знакомство уничтожает ложные социальные модели. Мы познакомились с немцами – они оказались неплохие ребята. А сколько лет воевали немцы и русские благодаря социальной модели? С социальными моделями нужно быть предельно осторожными, потому что они должны базироваться на гуманитарных представлениях. Согласно древнегреческой мифологии, был период в Греции, где боги люди сосуществовали. Институт будет изучать возможности этого понятия за пределами мифа в современной жизни.

11. Как Вы прокомментируете заявление Верховного Совета Этнических Эллинов (YSEE) от 7 февраля 2011 года?

Об идеологии этой группы. Мы полностью разделяем все слова и не может не поддержать то, что там говорят об уважении к древней греческой традиции. Но намерение этой группы также включает в себя и поиск врагов. Они нашли достойного противника в православной церкви, но, кажется, и это для них не достаточно. Мы не можем согласиться, что основным видом деятельности организации с культурными целями является борьба. Греческие боги не имели врагов, и они никогда ничего не говорили против христианской церкви.


Advertisements